?

Log in

No account? Create an account

# 19 Она — часть десятая

« previous entry | next entry »
May. 4th, 2010 | 06:16 am

Любовь это когда ты любишь не потому что, а не смотря на. Любить за что-то ей всегда казалось глупым. За что-то можно быть от силы благодарным, признательным и уважительным. За что-то, в ее понимании, можно было быть только рациональным, а любовь иррациональна сама по себе.

Как-то, когда спустя несколько лет они сидели на кухне с одной из ее бывших девушек, от чувств к которой она не могла избавиться достаточно долгое время, у них зашел разговор об этом чувстве — третья бутылка хорошего вина не могла пройти бесследно, а взрослым девочкам негоже обсуждать «на пьяну голову» голливудских звезд и их пассии. Тогда, ей показалось вполне разумным рассмотреть это чувство в разрезе самой чистой и непредвзятой любви, которая не завязана ни на какие обязательства перед кем-то — к животным.
Каждый раз глядя на свою собаку, испытывая прилив невероятной нежности и мыслей о том что перед ней самое настоящее чудо природы, она думала о любви — той самой настоящей, почти в абсолютном смысле этого слова. За что можно любить животных? За их любовь к хозяину? За то что они приносят по утрам газету и тапочки? За то что у них красивые ушки, шикарная шерсть и мягкие подушечки лап? Но будет ли хозяин любить животное меньше, если оно не станет проявлять к нему особого трепета, если оно заболеет и облысеет, если не поддаться никакой дрессировке? Однажды, она познакомилась с чудесным человеком — он прожил десять долгих лет рядом с котом, который его ненавидел, царапал ему руки, стоило только к нему протянуться, не давал к себе прикасаться, портил все тапки, обувь и конечно же шторы, а по утрам, впивался когтями ему в любую оголенную часть тела, торчащую из под одеяла, но не смотря на все это он любил его, любил настолько, что когда у кота начался старческий маразм и недержание, когда от него отвернулись все его остальные «родственники», желая его усыпить, он забрал его к себе домой, где ухаживал до самого последнего его вздоха, когда кот наконец ответил ему взаимностью — позволил себя погладить и, впервые за всю его жизнь, заурчал. Что может быть честнее такой любви, которая «несмотря на». Несмотря на то что царапался, несмотря на то что гадил в угол, несмотря на... и ни одного потому что — любовь слишком иррациональное чувство, что-то на уровне химических реакций, где-то внутри организма. И как можно не полюбить того, кто не смотря на все твои выкрутасы, все равно находится рядом, идет за тобой тенью, страхуя каждый твой шаг и ничего не требует взамен?

Не сумасшедшая влюбленность, когда объект обожания становится идеальным в глазах кого-то на короткий период времени, а любовь... Та которая позволяет испытывать трепет при виде человека, даже когда знаешь что он слишком далек от твоего же идеала — храпит по ночам, любит другую музыку, слишком часто смотрит новости, не настолько толерантен ко многим вещам, как хотелось бы, а еще он часто зудит по утрам и совершенно невыносим, если ему в туфель попадает камешек, не разделяет твоих политических убеждений и вообще, в отличии от тебя вегетарианца, обожает стейк со свежей кровью.

Она никогда не могла понять как любовь может быть несчастной. Ей всегда казались слишком несовместимыми эти слова. Любовь — созидательное чувство, толкающее на то чтобы быть рядом с тем кого любишь, дарить ему свое тепло, отдавать всего себя и не просить, даже, по сути, не желать ничего обратно. Как можно быть несчастным, делая счастливым того кого любишь? Как можно желать лишь его свободы, загнать в рамки собственных условностей, навязать ему свои правила?

Один знакомый ей мужчина, в свое время сказал что никогда нельзя забывать, что мы влюбляемся и в конечном итоге привязываемся к тому человеку, которого видим при знакомстве, тому кто еще ничего для нас не значит, ничего нам не должен и тому, кто даже не начинал играть для нас «театр одного актера», стараясь вписать себя в рамки наших интересов. Мы влюбляемся и очаровываемся людьми такими какие они есть, а лишь потом зачем-то пытаемся перестроить их под себя, терпим фиаско или, в худшем случае, ломаем человека под свои интересы, и, получив кого-то другого, отправляемся в новые поиски.

Она знала, что любящих людей всегда выдает взгляд. Еще с девятнадцати лет она безошибочно научилась определять истинные привязанности внутри любой компании, наблюдать за людьми, замечать их робкие, полные нежности жесты и порывы, поступки, которые никогда не прийдут в голову безучастному и незаинтересованному лицу. Она не ошиблась ни разу, хоть десятки раз и просила «кого-нибудь там» наконец позволить ей не так истолковать этот взгляд, жест и случайное робкое прикосновение, просто к краешку ее платья.

Ей всегда было сложно дружить с людьми. Приятельствовать, вести тесные знакомства, просто встречаться в компаниях по праздникам — легко, а вот дружбы, с момента становления ее Женщиной, не получалось почти никогда. По какой-то мало понятной ей причине, почти все, мужчины или женщины, кого оно подпускала к себе достаточно близко, чтобы не быть просто безучастными людьми на страницах дневника ее жизни, становились зависимыми от ее присутствия, сначала влюблялись в нее, а потом привязывались на столько, что единственно правильным способом спасти друзей было... бежать. За много лет она так и не научилась спокойно принимать любовь, которую так высоко ценила и не давать ничего в ответ, хоть и знала что от нее ничего не ждут. Она просто уходила в никуда, не говоря финальных прощай, не вдаваясь в объяснительные извини. Просто, в какой-то момент, когда делать вид что она не замечает очевидного, становилось уже глупо, она исчезала из жизней близких ей людей, вычеркивая свой номер из их записных книжек, не брала трубку, не отвечала на письма и более никогда не появлялась среди тех компаний, где бы они могли ее найти. Она слишком хорошо знала, что незаменимых людей нет и что единственное действенное лекарство это... время, спустя которое человек будет свободен от этих уз и станет заслуженно счастливым, а она не могла не желать этого для своих друзей.

Иногда, сидя в каком-нибудь номере дорогого отеля, которые она периодически снимала просто чтобы провести в них ночь, выпив в одиночестве в баре бокал игристого шампанского, одев свежекупленное специально для этого вечера платье, она думала о том что возможно не права и что единственно верный для нее вариант развития событий, который когда-то произошел с ней самой, может быть в корне неверным для остальных. Она представляла себе жизнь, где умеет не замечать очевидного, вспоминала тот самый период, когда ей было еще семнадцать, а все вокруг было настолько простым и очевидным, что улыбка почти никогда не покидала ее губ. Она думала какой была бы ее жизнь, не случись в ней тогда человека, сломавшего ее почти полностью, бросившего ее вот так вот наедине с ее любовью, которую тогда она даже не принимала всерьез, растоптавший ее юношеское эго и сделавший ее именно такой, какой она стала спустя пол года, собирая себя по крупицам. Она представляла себя тихой и наивной, слабой девушкой, зависящей от чужого мнения, участия и внимания, озабоченной своим общественным статусом, мечтающей о большой дружной семье и трех детках на скамейках в парке, муже, приносящим в дом доход, к которому она бы потеряла весь сексуальный интерес, похоронив его под бытовыми проблемами, уже через пол года совместной жизни, и уютной кухне, где она могла бы готовить прекрасные ужины для всех.
А потом она брала какую-нибудь их своих любимых книжек и, набрав полную ванну, читала ее несколько часов, пока сон не начинал опускать ее веки, нежась в мягкой пене, периодически запивая все это шампанским из мини-бара.

Лишь однажды она нарушила это правило полного одиночества, когда в баре к ней подсел мужчина, чьего имени сейчас она конечно же не помнила. Он был проездом в ее городе — грустный и романтичный итальянец, прекрасно, хоть и со смешным акцентом, говорящий на английском языке, остановившийся, как по классическому сюжету, в номере рядом с ней. Он заказал ей бокал шампанского и, благоухая ее любимым ароматом Шанель «Эгоист», подсел за ее столик, сразу сказав что был очарован ей еще когда увидел на балкончике, куда она выходила перед тем как спуститься в бар — еще одна традиция, в которой она не изменяла себе, — признался что даже, специально для встречи с ней, переоделся в костюм, взятый с собой для деловой встречи, хоть сначала собирался спуститься в повседневной одежде, просто выпить чего-нибудь перед сном.

Они просидели в баре почти до трех часов ночи, говоря обо всем на свете. Неожиданно у них нашлось так много общих тем. Он рассказал про свою маму — владелицу малопопулярной пиццерии, отца — преподавателя иностранных языков и сестру — отчаянную домохозяйку, мечтающую уже пять лет подряд похудеть; про то как стал бизнесменом, как начинал с самых низов, а теперь был заместителем финансового директора в своей компании; про то как выглядит его дом, какого размера его библиотека и конечно же о книгах, ведь он был абсолютно уверен, что эта тема обязательно должна ее заинтересовать, которые произвели на него неизгладимое впечатление.

Уже тогда она готова была позвать его в свой номер, очарованная его болтовней и исключительной степенью открытости, если бы он проявил хоть каплю инициативы, хоть каплю заинтересованности или дал намек на свое желание. Но он лишь галантно проводил ее до двери, церемонно поцеловал в руку и проследовал далее по корридору до своих аппартаментов.

Она сама пришла к нему спустя час, держа в руках два пустых бокала и неоткрытую бутылку шампанского. В тот момент ей показалось исключительно правильной мысль о том чтобы провести с ним ночь, рассказать ему и о своей жизни, поделиться какими-то размышлениями, переживаниями и раздумиями, которые обычно в одиночестве вертелись у нее в голове, когда она принимала ванну в компании с известной ей почти наизусть книгой. Слишком давно у нее не было возможности поделиться чем-то сокровенным с тем, кого она точно не увидела бы больше никогда, не столкнулась бы в тесном пятимиллионном городе на узких улочках, не пересеклась бы на просторах сети, не узнала бы через знакомых друзей — эффект попутчика, только она не была в пути.

«Я хочу рассказать тебе о себе», лишь сказала она, когда он открыл дверь на ее стук и протянула ему бокалы, «у меня есть еще немного шампанского и, обещаю, не слишком долгая история».
Она говорила почти час без умолку, сидя в кресле с ногами, поджав под себя обнаженные ступни, удивляясь время от времени, насколько хорошо все еще помнила английский, пользоваться которым, последнее время, ей приходилось не так уж часто. Он слушал, внимательно и проницательно, периодически уточняя какие-то аспекты, стараясь запомнить имена, события и их хронологию. Периодически ей даже казалось, что ему очень хотелось делать какие-то пометки, чтобы не путаться, не заставлять ее повторять некоторые вещи по паре раз. Иногда он одобряюще улыбался ей, смеялся вместе с ней над какими то курьезами и вещами, которые казались ей забавными, а иногда был настолько серьезен, что она даже начинала пугаться того стоило ли ей продолжать загружать его фактами своей запутанной истории.

Когда шампанское наконец закончилось, а история подошла к логическому финалу, она сама почти поцеловала его — просто встала со своего кресла, подошла ближе, скидывая тонкие лямочки платья с плеч, и прикоснулась губами к его губам, выдохнув ему в лицо «поцелуй меня, пожалуйста», передавая инициативу в его руки.

Через пару десятков секунд она уже лежала на мягкой двуспальной кровати, обволакиваемая неприлично мягким матрасом, который был необходимым атрибутом каждого номера, а мужчина аккуратно стягивал с ее кокетливо приподнятых ножек платье, так легко соскользнувшее с ее плеч на бедра, оставляя ее тело абсолютно обнаженным своему изучающему взгляду. Он молча стоял нависнув над кроватью, медленно расстегивая пуговицы на своей рубашке, и изучал каждый изгиб ее тела — почти физически она ощущала как его взгляд скользит от плеч по шее, очерчивает линию ее подбородка, изучает губы и снова спускается к плечам, потом чуть ниже, ласкает округлую линию грудей, изучает прогиб талии, не оставляет без внимания бедра, мысленно покрывает прикосновениями ноги, на несколько секунд задерживается на щиколотках, изучает каждый пальчик и снова поднимается наверх. По его взгляду она ощущала как красиво смотрятся ее накрученные крупными кудрями локоны, разбросанные по покрывалу, как блестят в вечернем свете длинные сережки с маленькими бриллиантиками в ушах, как возбуждающе порхают длинные ресницы, покрытые элегантным слоем туши, как сексуально вздымаются груди от каждого ее глубоко вздоха. Разве можно чувствовать себя более прекрасной, нежели чем когда тебя так пристально и внимательно, с таким желанием, изучает мужской взгляд, владелец которого стягивает с себя остатки одежды, не торопясь как подросток, а действуя как взрослый мужчина, смакуя твой вид, как прекрасную картину, на которую можно любоваться часами?

Когда он накрыл ее тело своим, коснувшись губами торчащих вверх сосков, единственное чего ей уже хотелось... просто почувствовать его внутри — она обхватила его бедра своими ногами, показательно взмахнув ими в воздухе, так чтобы он не усомнился в их элегантности. В тот момент она чувствовала себя не меньше чем королевой красоты — то ли шампанское, то ли его взгляд окончательно вскружили ей голову, а может быть опьянение от всего высказанного наконец вслух, а может и просто такое стечение обстоятельств или ... звезд на небе. Она прижималась к нему всем телом, почти с нежностью обняв его руками за плечи, оставляя на его шее следы от своей помады и полной грудью вдыхая его аромат, все еще отдающий «Эгоистом», к чьему запаху примешался запах его кожи, покрывающейся маленькими капельками пота от такой непосредственной близости ее разгоряченного тела. Она вторила каждому его движению внутри нее тихим стоном, слегка сжимая пальцы на его спине, глотая ртом воздух и все плотнее обхватывая его бедра ногами, вжимаясь в него всем телом, периодически шепча лишь одну фразу — «только не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся».

Когда через пару минут она стала кончать, он ненадолго оторвался от нее, смотря ей прямо в глаза, гладя ладонью ее по щеке и волосам, не упуская мимо своего взора ни одного ее судорожного вздоха, замерев внутри нее на первые волшебные и самые острые десять секунд ее чистого блаженства. И лишь потом, когда запрокинув голову от удовольствия, она расслабилась, он продолжил двигаться в ней с новой силой... чуть медленней чем это было пол минуты назад, но погружаясь еще глубже, лаская руками ее плечи, перебирая между пальцами прядки ее волос, выдыхая изредка как она прекрасна и как он счастлив, что этот вечер свел их вместе.
Он кончил как только ее рука скользнула по его пояснице, нежно проведя ладошкой по его ягодицам, выстрелил внутрь нее в презерватив и через пару секунд в изнеможении опустился на кровать рядом с ней, подложив ей под голову свою руку.

Они так и не легли спать — проговорили до самого утра. Он просто лежал рядом с ней, облокотившись на локоть и задавал ей вопросы о ее жизни, спрашивал мнение о книгах, просил рассказывать ему веселые истории и какие-нибудь особо интересные, на ее взгляд, фантазии, периодически опуская свою руку ей между ног, лаская ее нежно и требовательно, пока очередная волна удовольствия не накатывала на нее с головой, лишая возможность связно выговаривать слова. А потом они просто разошлись — он вернулся в Италию а она, забрав из своего номера книгу, отправилась домой.

Link | Leave a comment |

Comments {1}

akern

(no subject)

from: akern
date: May. 4th, 2010 08:14 am (UTC)
Link

чем дальше, тем больше рассказов о личности и меньше о сексе.
и всё увлекательнее и увлекательнее становится читать...

интересная гетера современного мира получается.
[затаил дыхание в ожидании следующего рассказа]

Reply | Thread