?

Log in

No account? Create an account

# 18 Она — часть девятая

« previous entry | next entry »
May. 3rd, 2010 | 05:25 pm

Ей всегда хотелось от чего-то зависеть.

В восьмом классе, вместе со всеми, она конечно же стала бегать на заднее крыльцо школы, где «самые крутые» одноклассницы, давали всем иногда немного из их пачки Честера, которую они стаскивали у родителей по утрам. Иногда, поднакопив денег, сэкономленных «на пирожках и конфетах», ей удавалось каким-то волшебным образом купить сигареты себе в ларьке самой. Она курила по несколько раз в день, закашливалась от совершенно невкусного и дерущего горла дыма, заедала привкус жевательными резинками и, как положено правильному подростку, прятала сигареты подальше от родителей. Но она всегда делала это скорей от того что «так было надо», нежели чем потому что ей это было нужно — раз ты куришь, то значит ты уже взрослый, раз ты взрослый, то значит ты крутой.
К одиннадцатому классу почти все ее одноклассники не могли не курить, а она с удивлением обнаружила для себя, что хоть это больше и не вызывает никаких совсем уж неприятных ощущений, но предложение «пойдем покурим» — просто предлог вырваться из стен школы и занять руки, нежели чем что-то необходимое для нее. Она с непониманием слушала истории своих подруг об ужасных выходных, когда родители не спускали с них глаз и им негде было покурить. Ей было непонятны только две вещи: неужели они настолько зависимы и почему в одинадцатом классе, когда ты уже сознательный взрослый человек, у них не хватало смелости и решимости признаться своим курящим родителям в том, чем они так хвастались перед сверстниками.

Она перестала прятать свои пачки еще в десятом. Как-то, когда их обнаружил ее отец, она только улыбнулась и развела руками, предположив что будет достаточно глупым упрекать ее в том, чем они занимаются сами и... оказалась права. Но она никогда не курила вместе с ними. Не от того что стеснялась, не от того что ей было неловко и вовсе не от того что считала это неправильным — ей вообще, еще с середины девятого класса, больше никогда не приходило в голову, что она делает что-то запретное, что надо скрывать и чего надо стесняться, — у нее просто не было желания курить для себя, не было потребности.

В институте, где курением было уже никого не удивить, забава была конечно же другой — алко вечеринки с кучей дешевого пива, чей вкус она не могла переваривать как таковой. Уже ко второму курсу большинство постоянно пьющей компании не могли не напиться каждую пятницу, при этом в обязательном порядке радуя себя литром-двумя почти ежевечерне, а ей опять было все равно — после пары забойных вечеринок, где от выпитого спиртного кругом шла голова, а на утро было так плохо, что никакой веселый вечер, подробности которого все равно не запоминаются, никакой из вечером не стоил для нее больше двух бокалов этого «пойла», которые она выпивала медленно, задумчиво затягиваясь сигаретами, а потом скорей играла «на одной волне», нежели чем на ней была. Ей было не вкусно, ни от спиртного, ни от сигарет — просто дань уважения компании, чтобы не смотреться той самой «белой вороной», которая обычно раздражает всех своим заунывным «я это не бууууду, и это тооооже».

Ей хотелось зависеть от людей, страдать о предательстве подруг, переживать что с уходом того или иного парня из ее жизни все прекратится, небо почернеет и время остановится, но единственная мысль, которая всегда пульсировала у нее в голове, после того как она однажды пострадала по одному человеку почти пол года, — все проходит и незаменимых людей нет. Горе, если не превозносить его, если не устраивать ему жертвоприношения, не зацикливаться на нем и не накручивать себя минута за минутой, настраивая на самое худшее, уходит. Конечно, что-то остается маленькиvb «шрамиками» где-то внутри, но неизлечимых душевных ран нет, во всяком случае до тех пор, пока пациент сам желает от них излечиться, а не играет театр одного актера, где он самый разнесчастный главный персонаж очень неудачного любовного романа, которому не стали дописывать стандартный хеппи-энд из-за нехватки бюджета.

Ей хотелось зависеть от родителей, хотелось жаловаться им на свои проблемы, хотелось получать какую-то поддержку и прибегать к ним за помощью по любому мало мальски важному поводу, радовать их возможностью участия в своей жизни, но... каждый раз, когда она заставляя себя прийти к ним на кухню для какого-то разговора она продолжительно молчала и, поняв что не желает делиться с ними тем, с чем она вполне может справиться сама, сводила разговоры к погоде, природе и даже иногда чуть-чуть политике. Даже когда ей безумно захотелось купить свою первую собаку и щенка надо было выкупать в ближайшие пять дней, а денег в кармане не было, она просто пошла и взяла в банке кредит, видимо настолько умилив своей «причиной» девушку менеджера, что та не смогла ей отказать, тем более что и сумма была не настолько большая.

К девятнадцати годам к ней приходили все сверстники, а иногда даже и люди постарше, спрашивать советов, помощи или просто поддержки словесной. Для своего окружения она стала каким-то почти мифическим существом — девушка-кремень, которую сложно вывести из себя и уж тем более, сломать или, хотя бы, довести до слез, тем кто в девяносто процентах случаев, рассматривая любые ситуации, оказывался прав, тем кто редко ошибался в людях и их истинных целях и конечно же тем, кто мог быть логичным и последовательным, выискивая суть там, где надо было сгорать фениксом от эмоций. Она и правда плакала последний раз на людях, когда ей было шестнадцать.

Она обожала этот «статус» и ненавидела его одновременно с одинаковой силой. Порой, сидя в одиночестве у себя на балконе, понимая что для жизни ей не нужен никто и ни что, она готова была тихо подвывать на луну, моля кого-нибудь «там», хоть она не верила ни в кого совершенно, чтобы оказаться неправой, ошибиться в себе, в других... хоть раз. Каждый раз, затевая какой-то спор, соглашаясь на какое то пари или заставляя себя продолжать общение с заведомом слегка неприятным ей человеком, она, скрестив пальцы, мечтала оказаться «хоть на этот раз не правой» в своих суждениях.

В один из пиковых моментов ее самосожаления, она познакомилась с Игорем — он был сыном одного крупного начальника, достаточно известной компании их города. Красивый пальчик с темно черными волосами, слегка худощавый, на ее вкус, стильно одетый и, конечно же, чрезмерно самоуверенный во всем, что так или иначе могло касаться его. Она понравилась ему тем что отшила с первой же минуты разговора, а он ей, чем что не пошел восвояси и не скатился на обычное «ну и сама коза», которым страдали большинство, отшиваемых ей парней.
Он оказался не менее скучающим человеком, чем она сама — все доступно, все вокруг бояться и как бы уважают, на практике презирая за доступные из-за отца возможности, а сам он в реальности — более чем сообразительный и расчетливый юноша, давно уже не берущий у отца ни копейки.

Игорь показал ей другу. Жизнь. Такую, которую она часто видела в кино — дорогие рестораны, званные ужины, вечерние платья от кутюр, которые есть куда одеть и конеч же оборотная сторона всего великолепия — нестандартные сексуальные потребности, с легкостью получающего все в жизни, человека.
Когда она впервые оказалась в его спальне и он достал из тумбочки кожаные наручники, протягивая их с немым вопросом, она даже захотела, буквально на долю секунды, сбежать подальше, ожидая от этого человека все, чего только может опасаться приличная девушка, но ... в итоге осталась, не подав своим видом и намека на сомнения.
Желание узнать что-то новое, в конечном итоге победило в ней страх, а отвращения перед таким принуждением она никогда не испытывала. К слову сказать, всякие подобные сцены, в тех же эротически-порнографических фильмах, которые она тогда смотрела, надеясь самообразоваться в этой сфере, всегда ее порядком увлажняли, просто ей никогда не приходило в голову попросить кого-нибудь из ее партнеров, даже малым жестом не намекающих на подобные увлечения, связать ее и делать все что их душе заблагорассудится.

Они занимались этим почти каждый вечер — он связывал ее, жестко фиксировал на кровати или наоборот, лишь крепко закрепив руки, опускал перед собой на колени, очень часто он завязывал ей непрозрачной лентой глаза, использовал в их играх всяческие секс-игрушки и раз в неделю снимал их на видео, которое потом ставил громко проигрываться во время очередных сексуальных игрищ.

Но самыми запоминающимися для нее остались последние субботы каждого месяца, когда к ним в гости приходили его «друзья» — трое хорошо сложенных парней с прекрасно накачеными прессами — самый старший из них работал тренером в фитнес-центре для вип-персон, а остальные двое были его постоянными клиентами.

Она никогда не забудет самой первой их субботы, приготавливаясь к которой, Игорь сказал ей что ее ждет что-то совсем новое, возможно никогда ей не испробованное до этого. Еще до того как сообщить о приходе его друзей, он крепко зафиксировал ее руки и ноги в наручниках, пристегнутых к столбикам на краях маленького дивана и завязал ей глаза, оставив лежать совершенно нагой, после того как она, предвкушая что-то острое, ответила «да» на вопрос о том доверяет ли ему.
Вернулись в комнату они уже в четвером — она отчетливо различала запахи разных парфюмов и конечно голоса, хоть и говорили все мужчины, кроме Игоря, почти шепотом. Он сказал что к нему в гости пришли его друзья и он хотел бы показать им их домашнее видео, а так же разрешить насладиться ее телом, что готов развязать ее и отпустить прямо сейчас, если она откажется, но не сделает это потом, пока они не закончат, если она согласиться. Он обещал что они не сделают ей больно, а лишь наоборот, постараются доставить ей максимально много удовольствия. В качестве почти доказательства своих слов, он попросил двоих из его друзей, вложить в ее раскрытые ладошки свои члены, чтобы она могла понять что ждет ее в случае согласия. Члены были большие, набухшие, с большими венами, которые она легко почувствовала кончиками пальцев. Она обхватила уже полностью готовые к действию стволы и аккуратно изучила их, погладила пальцами приятные на ощупь головки, поласкала основания, насладилась как содрогнулись в легкой судороге тела неизвестных ей мужчин и улыбнулась, уже в тот момент поняв что отказаться от такого приключения было бы глупостью. Еще не зная об этом, третий мужчина, аккуратно, изучающе прикоснулся своими пальцами к ее половым губкам, призывно раскрытым, из-за раздвинутых в стороны ног, провел по их линии и медленно погрузил пальцы внутрь нее, лаская стенки у входа во влагалище.

Все что было необходимо, за нее сказало ее тело, покрывшееся мурашками от возбуждения. Она прогнулась в спине, настолько насколько позволяли плотно зафиксированные руки и ноги и стала аккуратно насаживаться на пальчики незнакомца, заставляя их проскальзывать все глубже и глубже и, зная как сильно это всегда возбуждало Игоря, прошептала что «она согласна, чтобы с ней сделали все что они хотят, раз он не против». В тот момент, она была почти уверена, что она отчетливо слышала как громко и возбужденно он задышал, чувствовала как еще сильнее напряглись от прилива крови члены мужчин, которые все еще находились в ее сжатых ладонях, как с особой силой и рвением пальцы, находящиеся внутри ее тела, стали двигаться быстрее и проникать глубже, как большой палец таинственного незнакомца, стал вторить основным движениям руки ласками ее набухшего клитора. Она тихо постанывала, представляя себе как это смотрится со стороны, как наблюдает за этим Игорь, лаская себя, как он это часто делал, заставляя ее мастурбировать огромным вибратором, сидя напротив него на полу, как он в свойственной ему манере проводил своей широкой ладонью по своему члену, как он с упорством не касается своей головки, придерживая себя только за ствол, как он периодически приоткрывает губы, чтобы шумно выдохнуть, выпуская из себя то напряжение, которое то и дело подталкивало его к быстрому финалу.

Наконец она почувствовала как диван под ней промялся. Руки незнакомца покинули ее, а сам он, вероятней всего отошел в сторону. Она ощутила как горячее тело коснулось ее бедер своими, как слегка влажные ладони погладили ее живот, а потом горячая, смазанная ее же смазкой собранной пальцами у нее между ног, головка стала медленно раздвигать ее половые губки, проникая сантиметр за сантиметром внутрь нее. В это же время, кто-то из оставшихся трех мужчин, чуть запрокинул ее голову назад и она ощутила еще один набухший член, аккуратно касающийся ее влажных от постоянного облизывания, губ. Руки оставшихся не у дела двух мужчин, стали тут же требовательно блуждать по ее телу — мять ее груди, ласкать кожу живота, рук, гладить линию шеи и очерчивать пальцами ее ключицу.

Она заглатывала член незнакомца, чью внешность тогда могла представить разве что в своей фантазии, вслушивалась в смешанный ритм дыхания всех остальных мужчин и хорошо слышала что Игорь, как и обещал, включил на показ на их большом телевизоре, то самое видео, которое они записывали еще несколько дней назад и так и не успели вместе посмотреть. Она думала о том кто сейчас находился у нее между ног, был ли это Игорь, или это его руки ласкали в тот момент ее набухшие груди, или может быть это его член был у нее во рту, а не неизвестного ей мужчины, чью внешность она по приходи своей фантазии, представляла чем-то схожей с внешностью Тарзана из популярного фильма, она думала снимается ли это все сейчас на камеру и сможет ли она посмотреть как смотрелась со стороны, ублажаемая, а никак иначе, несмотря на жесткую кожу фиксаторов ее рук и ног, она не могла это назвать, четырьмя мужчинами.

И где-то в этот момент она почувствовала струйку спермы, которая брызнула ей на живот, ощутила как мужское тело надавило на нее, не в силах подчиняться своему явно кончившему хозяину. Она простонала что-то удовлетворенное, не выпуская изо рта член и стала с дополнительным усердием и интересом его сосать, с удивительной нежностью и жесткостью одновременно, лаская круговыми движениями языком его головку.
Она подумала, что не до конца может понять в какой позе находится этот мужчина — повернут ли он лицом или своей мужской, возможно даже, слегка волосатой задницей, к тому кто находится там ниже, между ее бедрами и насколько сексуальным кажется этот вид тому, кто ее трахает? Ей было интересно, нет ли во всем этом групповом беспределе, участники которого всегда кричат о своей исключительной гетеросексуальности, определенного гомосексуального подтекста, ведь разве может один мужчина так спокойно наблюдать за чужой задницей, находящейся у него практически перед лицом?

Пока она размышляла об этом, чьи то пальчики раздвинули в стороны ее половые губки, обнажая бугорок клитора, буквально ненадолго, ровно до тех пор, пока новый стоячий член не ворвался внутрь нее резким толчком, она почувствовала как чей-то язык поиграл с ней парой быстрых требовательных движений, сменившись прикосновениями холодного железного мини-вибратора, который они хранили с Игорем в коробочке под кроватью. Она простонала громко, глубоко заглотив член у себя во рту и стала аккуратно двигаться на встречу ласкам, насаживаясь с особым упорством на член, двигающийся с ритмичностью внутри нее. И в этот момент, когда тепло внизу ее живота уже почти было готово выплеснуться наружу, она ощутила как в горло потекла тягучая жидкость, а член у нее во рту стал предательски дрожать. Она сглатывала, стараясь не подавиться, вжимаясь головой в матрас, чтобы не не быть придавленной его пахом, мычала что-то нечленораздельное и даже пыталась метаться по кровати — ей было сложно и почти нечем дышать, но в то же время оргазм, подкатывающий к ее паху, упорно не желал отступать, лишая ее легкие и без того почти незаполненные воздухом, желания сжиматься вовсе. Когда мужчина освободил ее рот от своего опавшего члена, она вдохнула полной грудью и на выдохе стала кончать. Она стонала, кричала почти полностью в голос, извивалась так, что от наручников оставались синяки, ловила воздух губами и на какие-то доли секунды, чувствуя что в ее судорожно сжимающемся влагалище все еще продолжал ритмично двигаться член неизвестно кого, а клитор еще пронзают острые ощущения от быстрой вибрации, думала что сейчас потеряет сознание, не в силах терпеть силу этих ощущений.

Она даже не заметила как начал кончать третий из мужчин. Видимо он не выдержал пульсации ее тела, а может эмоции от ее бурного оргазма взяли над ним верх — он только резко выскользнул из нее, так же изливая свою сперму ей на живот, склонился чтобы пососать соски на ее грудях и уступил свое место тому, кто все это время управлял вибратором. Ему уже хватило буквально пары фрикций. Он вошел в нее, пальцами одной руки проникнув ей между губ, поцеловал в пульсирующую на шее венку и стал кончать прямо в нее, стоило ей только насадиться на него поглубже и чуть пососать кончики его пальцев.

Когда его расслабленное тело упало на нее, ей развязали глаза — три улыбающихся накаченных мужчины, гладили нежными прикосновениями ее изнеможденное острым оргазмом тело, пока Игорь, еле дыша, лежал на ней, периодически покусывая ее сосок.

Link | Leave a comment | Share

Comments {0}